Комментарии сотрудников ИВ РАН в средствах массовой информации

Академик РАН Виталий Наумкин: Сирия не отвернется от России (полный текст интервью)

4 февраля 2025

Научный руководитель Института востоковедения Российской академии наук, академик РАН Виталий Наумкин в интервью ТАСС перед стартом XIV Ближневосточной конференции клуба «Валдай» порассуждал о судьбе российских военных баз в Сирии после смены власти, рассказал о вызовах для нового правительства этой страны и спрогнозировал развитие ситуации на Ближнем Востоке при Дональде Трампе.

- На этой неделе состоится 14-я Ближневосточная конференция дискуссионного клуба «Валдай» при поддержке Института востоковедения РАН. Какие у Вас ожидания от конференции?

- Действительно, это уже 14-я конференция, и в этот раз она особенно актуальна в связи с тем, что ситуация на Ближнем Востоке очень напряженная. В регионе остается несколько крупных конфликтов, которые пока еще не разрешены, хотя, может быть, свет в конце тоннеля и виден. У нас есть позитивные ожидания от мероприятия, связанные с тем, что сегодня у людей из региона, а они составляют, конечно, основную часть тех, кто будет участвовать в конференции, есть готовность к компромиссам, готовность к нахождению каких-то путей в разрешении конфликтов и сосредоточению внимания на развитии, на экономических вопросах, вопросах политической реконструкции, реформирования ближневосточных обществ, о чем все сегодня говорят.

И мне кажется, что есть основания считать, что, учитывая возросшую роль России в ближневосточных делах, да и вообще в международных делах, и то, что Россия предлагает сегодня глобальному Югу, глобальному большинству - предлагает позитивную повестку, предлагает укреплять свой суверенитет, независимость и отыскивать пути решения всех стоящих перед ними проблем - это является залогом того, что конференция может быть успешной.

- Хотелось бы спросить Вас о Сирии. После смены власти в Дамаске туда сразу отправились представители Запада налаживать контакты. Как Вы считаете, есть ли угроза того, что сирийцы примкнут к Западу и отвернутся от России?

- Мне кажется, что такую возможность можно исключить. Во-первых, потому что Сирия все-таки не замыкалась на партии «Баас» и на прежнем режиме в развитии отношений с Россией. Отношения с Россией – это историческое наследие Сирии, да и наше тоже. Поэтому сказать, что сегодня визиты каких-то эмиссаров, даже если они являются крупными чиновниками, из стран коллективного Запада, а пока это были только представители Франции и Германии, - вряд ли Сирия изменит свой традиционный курс на связи с Россией из-за того, что эти эмиссары что-то им пообещали.

Да, конечно, новая власть будет нуждаться и в финансовых ресурсах, и в помощи, и вообще в признании. Им, видимо, было что-то обещано, речь идет о каких-то политических и экономических сделках. Но мне почему-то кажется, что несмотря на то, что наследие отношений исламских группировок с Россией непростые, сложные, вряд ли кто-то сможет отмахнуться от всего наследия хороших отношений с Россией, культурных связей, религиозных связей, вообще цивилизационной близости Сирии к России. По-моему, это просто невозможно. И даже если западные эмиссары прибегнут к каким-то очень элементарным и грубым попыткам купить лояльность сирийцев, я думаю, что сирийцы не такой народ, который на это пойдет. Я думаю, что наши отношения будут развиваться, а те трудности, которые в них есть, будут постепенно преодолеваться.

- Как Вы думаете, как долго будет проходить переходный период в Сирии? То, что Ахмед аш-Шараа стал президентом Сирии, может как-то затянуть этот процесс?

- Мне кажется, то, что в Сирии формируются органы власти и создаются определенные государственные структуры, это процесс нормальный. Другое дело, что это не означает, что переходный процесс завершен, мне кажется, что он может длиться некоторое время. Ведь переходный процесс связан не только с тем, что новые власти или лидеры нового правительства, новых органов власти, готовы для этого, а дело в том, что должна быть готова почва для этого, а препятствий несколько.

В частности, препятствием является то, что Сирия пока не располагает полным суверенитетом над всей своей территорией. Часть территории Сирии оккупирована. Это прежде всего Голанские высоты. Голанские высоты – это неотъемлемая часть Сирии по международному праву, и наше государство исходит из того, что это часть Сирии, и абсолютное большинство мирового сообщества исходит из этого. Практически никто не признает легитимность оккупации Израилем Голанских высот, за некоторым исключением. К сожалению, этим исключением, в частности, являются Соединенные Штаты, потому что президент США Дональд Трамп еще во время своего предыдущего правления признал суверенитет Израиля над Голанами. Посмотрим, как будет в этот раз. Наверное, трудно ожидать от него изменения этой позиции.

Но помимо Голан, где Сирия нуждается в очень мощном дипломатическом и политическом порыве мирового сообщества, для того чтобы вернуть свой суверенитет, есть и другие районы страны, где существует проблема суверенитета. Это, например, Заевфратье, то есть восточный берег Евфрата, лежащие там земли, богатые ресурсами, очень нужными правительству. Другое дело, что частично суверенитет восстановлен, но, по-моему, пока можно говорить только о частичном суверенитете, потому что надо разрешать проблему отношений с курдами, а сегодня проблема эта существует, и курдский вопрос является раздражающим фактором для новых властей. Тем более, что и у курдов есть свои фактически вооруженные силы, в частности так называемые «Силы демократической Сирии». Существуют разные отряды, но это те отряды, которые поддерживаются Соединенными Штатами, так же, как и стремление курдов к автономии. Автономия - это, в принципе, нормальный путь решения проблемы, а вот если, как некоторые считают, речь пойдет якобы о создании независимого курдского государства, я думаю, что это тупиковый путь, потому что есть и другие меньшинства. Есть алавиты, о создании государства которых говорят некоторые аналитики, есть друзы - тоже меньшинство, в основном на юге, юго-западе страны. И если видеть, что существует какой-то путь раскола Сирии на целый ряд государств, то это, повторяю, абсолютно тупиковый путь. Мировой опыт показывает, что вместо одного конфликтного государства мы получаем несколько более мелких, и ситуация только ухудшается. Таким путем проблему суверенитета и обеспечения территориальной целостности страны, которая стоит на повестке дня, не решить.

Есть и намерения турецких партнеров, которые хотели бы обеспечить пояс безопасности на сирийской границе, на сирийской территории, и которые сегодня реально доминируют на части территории, на севере страны, или, в более широком смысле слова, в тех районах, которые заняты вооруженными подразделениями, вооруженными отрядами, действующими под попечением Турции. И можно говорить, естественно, и о попытках Соединенных Штатов доминировать в северо-восточной части страны.

Короче говоря, сегодня мы видим, что целый ряд зарубежных акторов угрожают суверенитету Сирии и реально его попирают. Поэтому эта задача будет стоять перед Сирией, которая должна обеспечить возвращение своего суверенитета, своей независимости. И именно в этом, как мне кажется, состоит суть российской позиции, которая выступает за обеспечение полной независимости сирийского государства.

Говоря о проблемах, мы должны отметить, что, коль скоро я затронул вопрос о вооруженных силах, то, конечно, стоит вопрос о реинтеграции различных независимых или полу-частных силовых структур в общенациональную систему вооруженных сил и спецслужб. Ее нужно решать для того, чтобы мы говорили о возрождении сирийской государственности на новой основе.

Сирийцы – прирожденные патриоты, и трудно рассчитывать, что какие-то идеи раскола государства или замены единого государства на несколько найдут поддержку у них. Опять же, говоря о вооруженных силах, вооруженных отрядах, которые нужно объединять, нужно, конечно, сказать о некоторых рецидивах насилия, почему оно остается, почему оно возникает, хотя, в принципе, сделаны серьезные шаги на пути к мирному развитию Сирии. Тем не менее есть факты кровной мести и вообще мести политической, убийства людей, которые были связаны с прежним режимом. Речь идет о внесудебном преследовании. Это тоже серьезная проблема, которую нужно решать.

Как создавать саму государственность - тоже вопрос, который не решить просто декретом или назначением кого-то. То есть будет ли это очень сильно централизованное государство, на чем строилась политика партии «Баас», которая фактически противилась серьезной децентрализации, хотя и говорила о ней, но вопрос не был решен. Или это будет государство, которое будет основано на распределении ресурсов, как минимум между регионами, в той мере, в какой это будет считаться справедливым представителями этих регионов. Или речь может идти даже о какой-то административной децентрализации.

Сирийцам угрожают и непрекращающиеся агрессивные действия со стороны Израиля. Мы не знаем пока о намерениях Израиля не только по сохранению господства над Голанами, но и о создании так называемых буферных зон на сирийской территории, о чем говорят сегодня в этом государстве. Я думаю, что это, безусловно, проблема серьезная, которая будет стоять перед новыми сирийскими властями.

Виталий Вячеславович, говоря о прошлой власти в Сирии, как Вы считаете, какова будет судьба экс-президента Сирии Башара Асада? Новые власти Сирии требуют его выдать. Можно ли утверждать, что Россия не будет это делать?

- Мне хотелось бы думать, что Россия этого не сделает. Не потому, что наше государство одобряет все то, что делал Асад и как он себя вел у власти. Я думаю, что здесь дело не в этом. Здесь дело в том, что, Россия предоставила фактически политическое убежище бывшему сирийскому лидеру, который при всех огромных недостатках его правления, его режима, при всем при этом все-таки был в дружеских отношениях с Россией, относился дружественно к нам. Поэтому мне кажется, что такой вопрос не будет решаться, во-первых, вообще росчерком пера. Во-вторых, мне кажется, что это было бы неправильно.

- А насчет российских баз в Сирии, они продолжат существовать, как Вы считаете?

- Я считаю, что российские базы должны оставаться в Сирии, во-первых, потому что их присутствие там легитимно. Существуют договоренности, оформленные официально между Сирией и Россией. Конечно, это было другое правительство в Сирии, но тем не менее, сегодня новые власти Сирии все равно являются наследниками того, что было до них, и уважать договоренности своего государства, уважать законы — это вообще обязанность любых властей.

Мне кажется, что наши не базы, а одна база – в Хмеймиме (второе – это пункт материально-технического обслуживания российских кораблей, не только военных, но и гражданских), мне кажется, что они могли бы остаться и принести большую пользу для Сирии. Ведь сегодня Сирия фактически осталась безоружной, после того как Израилем были фактически ликвидированы и ее флот, и ее военно-воздушные силы. Дело не в том, что Россия будет воевать за Сирию или вместо Сирии - нет, не в этом дело, а в том, что присутствие российских военных и существование одной базы и одного пункта материально-технического обслуживания является, на мой взгляд, частично гарантией того, что суверенитет Сирии будут уважать внешние игроки и ее соседи.

Я думаю, что Россия будет демонстрировать, сохраняя эти базы, готовность поддерживать Сирию, поддерживать ее независимость, и это будет в какой-то мере гарантией того, что суверенитет и независимость Сирии будут уважать другие.

И вообще эти базы функционально очень важны, они важны для транспортировки грузов, как гражданских, так и военных. Они могут в каких-то тяжелых ситуациях помочь Сирии, нужно об этом будет договариваться. И вот поездка в Сирию впервые такой важной делегации во главе с заместителем министра иностранных дел Михаилом Богдановым, как недавно состоялась, и, судя по всему, переговоры, которые там были, носили конструктивный характер. Можно говорить о том, что достигнуто какое-то понимание по ряду вопросов, в том числе и связанных с военным присутствием России.

Как мне кажется, это получает признание с сирийской стороны, которая сегодня говорит о восстановлении доверия между нашими странами. Поскольку было не так давно время, когда нынешние правители Сирии и власти России находились в состоянии конфликта и поддерживали разные конфликтующие в Сирии силы. Наверное, эта ситуация будет так или иначе меняться, небыстро, пройдет какое-то время, прежде чем в Сирии будет установлена стабильность. Сегодня Сирии нужна стабильность, нужно стабильное управление, стабильность власти, сегодня Сирии нужен мир. И мне кажется, что роль России в этом может быть очень позитивной.

- По Сирии прошло порядка двух десятков встреч в астанинском формате. С приходом новой власти в Сирии, насколько астанинский формат еще востребован?

- Я считаю, что он востребован. Может быть, нужная какая-то модернизация этого формата, его развитие, его адаптация к новой реальности, но в принципе и Россия, и Турция, и Иран являются главными игроками и в окружении Сирии, и в этом регионе. И продолжение работы астанинского формата может привести к восстановлению всеобщего примирения в Сирии. Астанинский формат может подкрепить эту тенденцию к примирению. И также сотрудничество России с партнерами по астанинскому формату может привести к решению экономических проблем страны, для этого помощь этих трех государств может быть важной.

- Виталий Вячеславович, позвольте еще по сектору Газа спросить. Сейчас действует соглашение о прекращении огня в секторе, но в случае, когда все заложники будут освобождены, что, по Вашему мнению, будет с этим анклавом, и как будет себя вести Израиль?

- Я с трудом могу поверить в то, что Израиль откажется от жестоких и несправедливых действий, жертвами которых становится мирное население в секторе Газа. Сегодня кажется, что проблема заложников действительно решается путем взаимных уступок, это хорошо. Это сделано благодаря, в первую очередь, самим арабским государствам, таким посредниками, как Египет и Катар. Но я бы не дал гарантии того, что Израиль будет придерживаться тех договоренностей, которые достигнуты, к чему его, в общем-то, подтолкнули, что заставили сделать. Потому что, к сожалению, израильские лидеры вообще не были расположены к тому, чтобы принять такие меры и согласиться с тем, о чем договорились. Я думаю, что здесь внешнее давление сыграло свою большую роль.

Но будут ли они продолжать этот курс - есть много вопросов. И эти вопросы, и мой скептицизм поддерживаются теми призывами, которые мы слышим сегодня от израильских властей. Это прежде всего призывы к тому, чтобы переселить палестинцев с территории сектора Газа неизвестно куда, в первую очередь, конечно, в Египет и Иорданию, что этим государствам совершенно не нужно. Эта идея она не нова. Ее израильтяне проталкивали еще во второй половине 40-х годов, говорили тогда о том, что вообще всех палестинцев надо отправить в Ирак, где много свободной земли.

Известно, к чему вот эти насильственные депортации, и вообще всякого рода трансферные игры, приводят. Они приводят только к возобновлению насилия, к возобновлению боевых действий, которые могут иметь ужасные последствия для мирного населения и вообще для государственности. Но тем не менее поддержка в израильских элитах идеи переселения, депортации, очень сильна.

А мы видим, насколько палестинцы, которые жили в Газе, привязаны к территории, которая им исторически принадлежит. Вот сейчас, после договоренности, когда открыта дорога к возвращению палестинцев на север Газы, мы видим, как огромные массы людей с пожитками, с узелками в руках идут пешком, идут на север, для того чтобы, несмотря на все разрушения, которые там сделаны, несмотря на варварское наступление Израиля, агрессию и попытки аннексии этой территории, попытки поставить ее под управление военных властей Израиля - несмотря на это, сегодня палестинцы горят желанием вернуться. Вопрос только в том, что если все пройдет по позитивному сценарию, встанет вопрос о том, кто же будет восстанавливать эту территорию, кто будет строить, кто будет создавать там систему мирного управления? Согласится ли Израиль с тем, что это будет доверено палестинцам? Судя по всему, он не очень к этому расположен. В любом случае нужны финансовые ресурсы, нужны государства, которые будут готовы финансировать то, что там происходит, вкладывать туда, инвестировать. Это прежде всего те государства, на которые возлагаются большие надежды, это богатые государства Персидского залива. Посмотрим, что будет дальше. Но я повторяю, что у меня есть большая доза скептицизма. Будем надеяться на мирный исход, на продолжение курса на мир, на сотрудничество и восстановление мирного процесса в целом.

- Как Вы считаете, как США при Трампе будут вести себя с ближневосточным регионом? И может ли, например, Трамп в какой-то перспективе начать войну с Ираном, или ему это не нужно?

- Это сложный вопрос. Несмотря на то, что вот сегодня угрозы войны против Ирана очень сильны из-за океана и не только - и из Израиля, и со стороны некоторых европейских держав, и вообще коллективного Запада, но мне кажется, что это очень неразумное было бы решение и нет для этого оснований.

Во-первых, Иран не располагает ядерным оружием и, судя по всему, не собирается этого делать. В любом случае это такое большое и сильное государство, что начать с ним воевать - это какое-то безумие. В Америке сильны настроения на применение силы против Ирана. Может быть, Трамп вступит на какой-то иной путь, поживем -увидим.

- А в отношении Ближнего Востока в целом, Штаты при Трампе не особо будут вмешиваться в дела региона?

- Соединенные Штаты всегда вмешивались, продолжают вмешиваться и будут вмешиваться. У них там огромное вмешательство их вооруженных сил, есть присутствие - огромное количество баз, огромное количество различных путей дестабилизировать ситуацию, создать там обстановку управляемого хаоса. И нет пока никаких признаков того, что Соединенные Штаты будут отходить от этого курса. Конечно, они будут пытаться управлять регионом, держать его под своим контролем. Что они будут для этого делать, пока сказать трудно, ничего хорошего нам ждать не приходится. Хотя, как я уже сказал, те некоторые подвижки, которые произошли, например, на израильско-палестинском треке, говорят о том, что, наверное, есть какой-то интерес у американских элит в том, чтобы отказаться от исключительно силового давления на Ближний Восток.

- Можно ли говорить, что роль России, несмотря на попытки Запада по ее выдавливанию из ближневосточного региона, все равно в ближайшие десятилетия усилится?

- Мы уже видим, что роль России укрепляется, усиливается. И есть еще один фактор, который мы с вами не назвали. Это фактор БРИКС. Это большое число государств, которые стремятся вместе решать стоящие перед глобальным Югом проблемы. И здесь надо особо выделить сотрудничество России с Китаем. Тем более, что Соединенные Штаты готовы и намерены выдавливать не только Россию, но и Китай. Поэтому здесь интересы России и Китая во многом совпадают. Это также внушает надежду на то, что наша роль будет расти. И я уверен, что так и произойдет.

Читать полностью первоисточник: «ТАСС»

Все новости ИВ РАН в СМИ >>