Дружить со всеми? Образы и восприятие мира в экспертном дискурсе современной Индии
28 августа 2026
Представление о себе
В Индии не принято говорить о том, с кем она не дружит. Нет и традиции публиковать концепции внешней политики или стратегии национальной безопасности — отсутствует единый официальный текст, где использовались бы термины «противник», «конкурент» или «союзник». Такие определения не применяются и в менее значимых внешнеполитических документах. Пресс-релизы министерства иностранных дел Индии, ответы министра на вопросы парламентариев, его публичные выступления, а также двусторонние и многосторонние документы не могут служить в качестве полноценной замены основополагающих деклараций, хотя все они, конечно, помогают составить более четкое представление о том, как Индия видит мир. Среди политиков и чиновников, ушедших в отставку, также отсутствует традиция писать мемуары, хотя наиболее видные фигуры продолжают играть заметную роль в качестве экспертов и лидеров общественного мнения даже после ухода со службы. По мере активизации внешней политики Индии и ее взаимодействия со все большим числом государств, расширилась практика публикации сборников по вопросам международных отношений и роли государства в них, проведения как крупных, так и камерных дискуссий, участия СМИ в обсуждении внешней политики. Такое многоголосие позволяет официальным лицам не ограничивать себя документами, такими как концепции и стратегии, и в то же время формирует среду для обмена мнениями и снижения напряженности по особенно сложным темам.
На этом фоне значительным шагом стала публикация двух книг действующего министра иностранных дел С. Джайшанкара: «Путь Индии: стратегии для нестабильного мира» и «Почему Бхарат имеет значение». Они оказались своеобразным программным манифестом и ответом на требование времени, когда от Индии, с одной стороны, ждут проактивной позиции на международной арене, а с другой — государство нуждается в обеспечении благоприятных внешних условий для развития. На страницах этих книг, объясняя императивы Индии, автор часто обращается к национальному эпосу, таким важнейшим произведениям, как «Рамаяна» и «Махабхарата» (и ее важнейшей философской части — «Бхагаватгите»), соединяя традиции и современность в вопросе об отношениях Индии с миром. Многие принципы ее внешней политики берут начало в еще более древних текстах, таких как Веды, Пураны, Упанишады и другие. Роль фундамента для индийской внешнеполитической мысли также играет знаменитый политэкономический трактат об управлении государством, внутренней и внешней политике «Артхашастра» (буквально — «наука о богатстве» или «наука о финансах»), с большей вероятностью относящийся к периоду между V в. до н.э. и III в. н.э.
Индийцам свойственен холистический, всеобъемлющий подход ко всему — будь то тело человека, вселенная, государство или международные отношения. Важной концепцией в сфере внешней политики, о которой в мире узнали в 2023 г., когда Индия была председателем в «Группе двадцати», стала «васудхаива кутумбакам» («весь мир — одна семья» или в развернутой интерпретации — «одна Земля, одна семья, одно будущее»). Она мирно сосуществует в индийском мировоззрении с приоритетом India First — «Индия прежде всего», который в интерпретации легендарного индийского государственного деятеля, мыслителя и автора Конституции Б.Р. Амбедкара звучал так: «Наиболее важные обязательства Индия должна иметь перед собой».
В 1954 г. на основе пяти моральных принципов буддизма Индия и Китай совместно сформулировали Пять принципов мирного сосуществования «панча шила»): взаимное уважение территориальной целостности и суверенитета; ненападение; невмешательство во внутренние дела; равенство и взаимная выгода; мирное сосуществование. Они стали краеугольным камнем дипломатии неприсоединения во время холодной войны. На индийские внешнеполитические подходы повлияла также доктрина ахимсы (ненасилия), существующая в индуизме, буддизме и джайнизме, самым известным последователем которой был М. Ганди. В контексте «мягкой силы» иногда применяется термин «вишвагуру» — «всемирный учитель, наставник». Он используется для позиционирования Индии в качестве государства, направляющего мир в сфере культуры, духовности, науки, этичного лидерства, и отражает стремление государства делиться с миром древней мудростью (йога, аюрведа), а также инновациями. Критики такого подхода отмечают, что сделать это непросто, пока Индия остается зависимой от импорта знаний и технологий. Истина, как обычно, посередине: зависимость государства действительно высока, и власти стремятся сократить ее, но исторические и современные интеллектуальные достижения Индии востребованы в мире. По инициативе Н. Моди появился также термин «вишвамитра» — «друг», «надежный партнер», «голос» и, что важно, «мост» к успешному самостоятельному развитию для государств Глобального юга.
В российском экспертном сообществе внешнюю политику Индии принято считать исключительно рациональной, сфокусированной прежде всего на защите национальных интересов. Тем более примечательно, что индийские эксперты, наоборот, критикуют свое правительство за излишний романтизм и считают, что политическая линия в отношении партнеров должна быть более прагматичной.
С Британией на равных
В 1949 г., когда встал вопрос о членстве независимой Индии в Британском Содружестве наций, в результате переговоров на уровне премьер-министров было принято коммюнике, известное как Лондонская декларация. В ней говорилось о намерении Индии стать суверенной республикой, оставаясь при этом полноправным членом Содружества, признающим короля Георга VI символом свободной ассоциации государств Содружества и, следовательно, его главой. Вместо «Британского Содружества наций» ассоциация стала называться «Содружеством наций». После этого по возвращении на родину премьер-министр Дж. Неру выступил с радиообращением, в котором сообщил, что в своих решениях он руководствовался интересами Индии, а затем на Конституционной ассамблее он сказал о необходимости «дружественного и целительного подхода» к мировым проблемам: «Тот факт, что мы вступили в эту новую ассоциацию с намерением оздоровить обстановку, будет положительно сказываться на нас, на некоторых других странах и, думаю, на мире в целом». Решение Индии остаться в Содружестве, являясь при этом республикой, повлияло на то, что по мере деколонизации в объединение вступило абсолютное большинство бывших колоний Британии в Азии и в Африке.
То, как Индия строила отношения с бывшей метрополией, утратившей былое могущество одновременно с распадом империи, многое говорит об индийском подходе к международным делам. Кроме того, этот сюжет — наглядный пример того, как советские и российские индологи хотели видеть в Индии «младшего брата», ориентированного преимущественно на отношения с СССР, и лидера Движения неприсоединения, при этом не уделяя внимания подходам этого государства к отношениям с западным блоком, в частности, с Британией. Единственная отечественная книга, опубликованная по этой теме до 2023 г., была написана Г.П. Колыхаловой из Института востоковедения РАН в 1966 году. Не будет преувеличением утверждение о том, что именно в строительстве отношений с такими неоднозначными партнерами, как Британия, которых объединяют с Индией и тяжелая история, и глубокие связи, проявлялись и продолжают проявляться характерные черты индийской дипломатии, восприятия себя и партнеров, а также национального характера в целом.
В основе подхода Индии к отношениям с бывшими колонизаторами лежали также позиции М. Ганди. Известно такое высказывание индийского лидера, сделанное им в Оксфорде в 1931 году. На вопрос: «В какой мере Вы бы отрезали Индию от империи?» — он ответил: «Я бы отрезал Индию от империи полностью; от британской нации, если я хочу, чтобы Индия выиграла, а не проиграла, я бы не отрезал Индию вовсе. Британская империя является империей только благодаря Индии. Империя должна уйти, и я был бы счастлив стать равным партнером Британии, разделяющим ее радости и горести. Но это должно быть партнерство равных». В последующие десятилетия Индия стремилась выстраивать отношения с Лондоном именно с таких позиций.
Их диалог переживал подъемы и спады, но никогда не был доверительным, что объяснялось целым рядом причин и в первую очередь попытками Британии (как лейбористов, так и консерваторов) вмешиваться в кашмирский вопрос. Однако открытой конфронтации также не было. Лишь в последние годы в широкой общественной дискуссии Индии возникла тема ужасающих преступлений Британии и того сокрушительного воздействия, которое оказал британский колониализм на индийскую экономику и общество. Этот процесс нового открытия собственной истории совпадал по времени с общим укреплением самосознания индийцев и их уверенности в собственных силах, а также со стремительным ростом местной экономики. Однако и сегодня Индия официально не требует у Британии вернуть объекты культуры, которыми заполнены британские музеи. Лидеры общественного мнения, говоря о преступлениях колониальной эпохи, не требуют репараций, призывая Британию лишь принести извинения.
С чувством морального превосходства и с опережающими темпами экономического роста в 2025 г. Индия подошла к подписанию с Британией Соглашения о свободной торговле, которое было заключено на выгодных для индийского бизнеса условиях. Предметом гордости для Нью-Дели являются значительные успехи и высокая социальная мобильность представителей индийской диаспоры в Британии и в других западных странах. Назначение Р. Сунака на пост премьер-министра Британии в 2023 г., несмотря на его более чем скромные успехи во внутренней и внешней политике, также воспринималось с особенным энтузиазмом. При этом ни о какой враждебности или о восприятии Британии как заклятого врага никогда речи не шло и не идет, особенно сейчас, когда роли двух государств в мире кардинальным образом изменились. Среди западных государств уже никто не решается на грубый диктат в отношении Индии, и в этом — основное достижение внешней политики Нью-Дели не только на современном этапе, но, пожалуй, за весь период после обретения независимости.
США: дело в доверии
По данным крупного социологического опроса, проведенного в 2023 г., 65 % индийцев позитивно относились к США, что было самым высоким показателем в мире. Россию тогда же позитивно воспринимали 57 % опрошенных. Отношения Индии и США — это не только центральный элемент индийской внешней политики, но и хорошо проработанная тема в индийской историографии. О взаимодействии Вашингтона и Нью-Дели охотно рассуждают практически все индийские комментаторы и эксперты. До недавнего времени традиционным нарративом этих рассуждений были общие ценности, объединяющие Индию и США (приверженность демократии), и решающая роль соглашения о сотрудничестве в сфере мирного атома 2005 г., которое подписали президент Дж. Буш-мл. и премьер-министр М. Сингх. Это соглашение стало поворотным моментом во взаимодействии двух государств, когда после так называемой потерянной половины века им удалось выйти на курс формирования и расширения стратегического партнерства. Индийские официальные лица в неформальных беседах еще не так давно говорили, что за последние годы в развитие отношений с США со стороны Индии было вложено так много усилий, что их характер уже можно назвать доверительным. Одна из крупных работ о двусторонних отношениях Индии и США последнего времени, в которой охвачен период с 1945 по 2020 гг. и проанализировано влияние политических лидеров на отношения двух стран, так и называется — «Дело в доверии».
Определенные надежды на дальнейшее развитие прочного партнерства Нью-Дели и Вашингтона в политическом истеблишменте, деловых и общественных кругах Индии были связаны и с возвращением в Белый дом Д. Трампа. Однако все действия американского президента в отношении Индии в 2025 г. перечеркнули эти надежды и достижения прошлых лет. Сначала Д. Трамп заявил, что именно благодаря его миротворческим усилиям Индия и Пакистан вышли из очередной острой фазы конфликта в мае 2025 г., в то время как Индия выступает против интернационализации кашмирской проблемы, любого посредничества и участия третьих сторон в ее урегулировании. Затем он обрушился на Индию с пятидесятипроцентными пошлинами из-за покупки российской нефти. США являются главным направлением индийского экспорта и наряду с Китаем — крупнейшим торговым партнером Индии. В результате такой политики индийский бизнес задумался о диверсификации экспортных направлений, правительство срочно активизировало переговоры о свободной торговле с целым рядом государств, с которыми они годами пробуксовывали. Но главное — о доверии к США, по крайней мере под руководством Д. Трампа, в индийском обществе теперь речи не идет. Действия Вашингтона в Иране и в Венесуэле стали дополнительными испытаниями для американо-индийской дружбы. Не будет преувеличением сказать, что теперь в Индии ждут, когда полномочия особенно непредсказуемого американского президента закончатся и можно будет приступить к устранению ущерба.
В более широком контексте индийские обозреватели отмечают, что Индия, возможно, приближается к пределам своей стратегии интеграции с США и наступает это даже раньше, чем могли предположить в Нью-Дели. Делается вывод, что из-за своей грубой хищнической стратегии США представляются не просто ненадежным, но и опасным партнером даже для союзников. В Индии обратили внимание и на то, что, постоянно применяя к этому государству стратегию «кнута и пряника», США тем не менее в экономическом сотрудничестве с ним стремятся не допускать те же ошибки, которые привели к укреплению Китая. В марте 2026 г. на международной конференции Raisina Dialogue в Нью-Дели о необходимости приоритизации американских интересов во взаимодействии с растущей Индией заявил заместитель государственного секретаря США К. Ландау. Он также назвал бесспорным тот факт, что ключевым фактором XXI в. будет подъем Индии.
До 2025 г. мало кто из индийских экспертов публично выступал с критикой США или с анализом политики Вашингтона в отношении Индии до начала 2000-х гг., особенно в связи с современным их состоянием. Лишь независимые и самые опытные эксперты говорили, что Вашингтон никогда не был для Нью-Дели надежным партнером, а односторонние санкции США против Индии, введенные в 1998 г. и снятые в 2021 г., стали особенно болезненным стратегическим ударом, лишившим государство доступа к технологиям и финансированию, когда оно только выходило на траекторию ускоренного развития после череды экономических кризисов и политической шаткости. Сегодня в Индии, не боясь навредить двусторонней повестке, открыто констатируют, что отношения с США переживают трансформацию. К. Шринивасан, бывший секретарь МИД Индии и заместитель генерального секретаря Содружества пишет: «Благодаря Д. Трампу Индия теперь вынуждена фактически управлять Америкой (manage America) и взаимодействовать с Китаем (engage China), продолжая при этом заверять Россию (reassure Russia). Четверть века назад взаимодействие с Америкой рассматривалось Нью-Дели также как средство «управления» Китаем. Сегодня взаимодействие с Китаем, похоже, стало средством управления Америкой. Эта ситуация требует нового подхода в Нью-Дели, поскольку она открывает Пекину несколько новых возможностей. Правительство Н. Моди до сих пор хорошо адаптировалось к новой глобальной стратегической обстановке, отказываясь пресмыкаться перед Д. Трампом, но демонстрируя огромное терпение в управлении им. Любое возвращение к «взаимодействию» будет зависеть от успеха усилий по управлению. Однако, похоже, эта логика ставит во главу угла отношения Индии с США и ослабляет наши связи с другими влиятельными партнерами в нашем стремлении к мультиприсоединению. Время покажет разумность такого подхода по отношению к сверхдержаве, которая подводила Индию за восемьдесят лет ее существования чаще, чем любой другой иностранный партнер».
Что бы ни происходило в политике и даже в экономике между Индией и США, два государства к настоящему времени объединены не столько дружественными, сколько семейными связями. Практически у всех обеспеченных индийцев, принадлежащих не только к элите, но и к среднему классу, есть родственники, живущие в США. Учеба и работа в Америке — это мечта подавляющего большинства молодых индийцев. Тот, кто не может уехать, хочет работать в американских и других иностранных компаниях, стремительно расширяющих свое присутствие в Индии в формате Глобальных центров компетенций (Global Capability Centre). Численность сотрудников таких центров в Индии приближается к двум миллионам и будет увеличиваться и дальше.
В новой книге «Отделение успешных: бегство из Новой Индии» С. Бару стремится привлечь внимание индийского общества к массовой утечке квалифицированных специалистов на Запад. Он считает неправильным, что эмиграция стала мечтой многих индийцев и называет сложившуюся ситуацию «исходом» — настолько масштабным стало это явление. Он утверждает, что стремление Индии стать развитой экономикой к 2047 г. и вся программа «Развитая Индия» находятся под угрозой из-за политики правительства, стимулирующей эмиграцию из Индии на общенациональном уровне и в отношениях с основными партнерами. Таким образом, он вступает в полемику с официальными лицами, включая С. Джайшанкара, называющего Индию хранилищем талантов для мировой экономики. По данным С. Бару, 22 тысячи преподавателей в американских вузах — индийцы. Наиболее заметно присутствие индийцев в сфере информационных технологий, включая искусственный интеллект, в космической отрасли, банковской и финансовой сфере и многих других передовых областях, все больше выходцев из Индии среди американских чиновников и политиков. Стремясь пополнить казну, Д. Трамп ввел дополнительные сборы с американских компаний, приглашающих на работу индийских специалистов. Усложняется и без того непростой процесс получения индийцами американских виз всех типов. Это также не способствует доверию между двумя государствами, однако не меняет ситуацию в корне: большая часть квалифицированных индийцев по-прежнему стремится работать в США. Индийская диаспора в США не так велика (около пяти миллионов человек), но ее статус и влияние продолжают повышаться.
Реагируя на Концепцию национальной безопасности США 2025 г., часть индийского экспертного сообщества с опасением отметила, что Вашингтон заинтересован в более активном участии Индии в обеспечении безопасности в Индо-Тихоокеанском регионе и «противодействии доминированию какого-либо игрока», планируя тем временем сосредоточиться на Западном полушарии. Не секрет, что сдерживание Китая — это основная, хотя и не официальная задача стратегического партнерства Индии и США, поэтому любые проявления нормализации отношений Вашингтона и Пекина воспринимаются в определенных кругах индийских экспертов с разочарованием и озабоченностью. Там не хотели бы, чтобы США отвлекались от Индо-Тихоокеанского региона на Латинскую Америку, Европу или Ближний Восток и прекращали фокусироваться на Китае, ослабляя взаимодействие с Индией.
Ревущий дракон
Согласно приведенному выше опросу общественного мнения 2023 г., индийцы критично относятся к Китаю: среди экономик со средним доходом Индия единственная, где большинство опрошенных негативно воспринимают Китай (67 %). В Индии также наибольшая доля людей (50 %), очень плохо относящихся к Китаю, среди всех государств, где проводилось это исследование. 58 % опрошенных полагают, что Китай не учитывает интересы Индии, принимая внешнеполитические решения (в 2013 г. этот показатель составлял 28 %). Организаторов исследования сложно упрекнуть в необъективности, их выводы совпадают с общим недоверием и настороженностью в отношении мощного северного соседа, особенно после приграничных столкновений в Ладакхе в 2020 году. На официальном уровне Индия тем не менее осторожна в оценках и формулировках.
С. Джайшанкар служил послом в Китае в 2009–2013 годах. В обеих его книгах этому государству посвящены отдельные главы. В издании 2020 г. глава называется «Как справляться с возвышением Китая». Раздел в книге 2024 г. опубликован под названием «Выстраивание отношений с Китаем». Именно эти тексты, наиболее близкие к официальной позиции в отношении Пекина, излагают ее обоснование и контекст. Все остальное вокруг китайской проблематики в Индии — это общественное многоголосие, где спектр мнений, их вес и влияние существенно различаются.
В книге 2020 г. С. Джайшанкар уделяет большое внимание контактам Индии и Китая в древности, когда главной связующей нитью для двух цивилизаций был буддизм, происходил активный обмен знаниями, культурой и традициями.
«Наличие индийских храмов на востоке, вплоть до побережья провинции Фуцзянь напротив Тайваня показывает, насколько широкими были наши контакты с Китаем», — пишет политик и сетует, что о взаимном влиянии Индии и Китая в древности практически не вспоминают в современных нарративах. Он приводит такой факт: в 1950 г. Мао Цзэдун напомнил индийскому послу о популярном в Китае выражении: китаец, совершающий добрые дела в этой жизни, в следующей — переродится в Индии. Концепция «Западного рая» (или «чистой земли), то есть земли рождения Будды, глубоко укоренилась в китайском обществе. В то же время в Китае сформировалось мнение, что социальная система Индии по своей сути порочна и лишена сплоченности, а ее демократическое устройство подразумевает отсутствие дисциплины и стойкости. Несмотря на товарищеский диалог 1950-х гг., националистические силы в Китае рассматривали Индию как государство, идущее на компромисс с западным либерализмом.
Тот факт, что Индия последовательно выступала за принятие КНР в ООН, хотя Пекин и не поддерживает членство Индии в Совете Безопасности, С. Джайшанкар называет иронией. Он также пишет, что в Китае, возможно, не осознают, насколько долговременным было влияние событий 1962 г. на индийское общественное мнение. От этого конфликта проиграла не только Индия, но и сами китайско-индийские отношения. Каждое новое пограничное столкновение возрождает эти воспоминания, поэтому то, что должно было бы уйти из поля зрения общества, на самом деле остается там. Лишь в 1976 г. государства восстановили отношения на уровне послов (примерно в это же время началось китайско-пакистанское сотрудничество в ядерной сфере). Р. Ганди посетил Китай спустя еще двенадцать лет. В 1993 и в 1996 гг. были подписаны соглашения о мире, спокойствии и мерах доверия на границе — на линии фактического контроля.
Хотя Китай, как и США, резко осудил ядерные испытания Индии в 1998 г., Пекин и Нью-Дели нашли причины для сближения по окончании холодной войны. С. Джайшанкар призывает честно смотреть на трудную историю отношений двух государств и преодолевать их реалии ради более масштабных целей. Индия и Китай формально стали стратегическими партнерами, на глобальной арене их объединили переговоры по климату, дохийский раунд ВТО, создание БРИКС в 2006 году. Экономический подъем Китая в те годы совпал с постепенной либерализацией экономики Индии и все большим проникновением китайских компаний на ее рынок. С. Джайшанкар признает, что ко времени написания книги в 2020 г. Индия не продемонстрировала таких же навыков, как Китай, в освоении чужих технологий и создании собственных. Его государство также испытывало трудности с принятием китайской государственно-капиталистической модели экономики и ее масштабов, не имеющих аналогов в мире. Производственная мощность Китая и доминирующее положение в ряде отраслей беспокоят Индию с точки зрения надежности цепочек поставок. В целом более уверенный в своих силах и напористый Китай, вышедший из тени в международных делах примерно к 2009 г., как раз когда С. Джайшанкар стал там послом, оказался для Индии не таким уж комфортным партнером.
В заключении главы об отношениях с Китаем С. Джайшанкар отмечает: когда два государства смотрят дальше собственных интересов, их усилия по созданию сбалансированного мира, в котором отношения между ними являются стабилизирующим фактором, совпадают. Министр иностранных дел Индии также отмечает, что возобновление практики геополитических переговоров между лидерами Индии и Китая, прерванной «много десятилетий назад», может стать «признаком иного будущего», а спокойствие на границе является и всегда будет основной предпосылкой сотрудничества. Однако эта книга ушла в печать, когда между Индией и Китаем произошли первые более чем за сорок лет крупные приграничные столкновения в Восточном Ладакхе и в Гальванской долине на Тибетском нагорье, повлекшие жертвы с обеих сторон. Все усилия предшествующих лет, многочисленные встречи Н. Моди и Си Цзиньпина, направленные на нормализацию и развитие отношений, оказались перечеркнуты. Механизмы политического диалога были временно заморожены.
Вторая книга С. Джайшанкара была издана в 2024 г., еще до исторической встречи лидеров Индии и Китая на саммите БРИКС в Казани в октябре того года, продемонстрировавшей долгожданное потепление в отношениях между двумя государствами. В этой публикации, делая много отсылок к древнеиндийской мифологии, С. Джайшанкар намекнул на сравнение Китая с демоном Раваной, главным негативным персонажем индийского эпоса «Рамаяна», которого низвергли собственные безграничные амбиции и недооценка с виду слабых противников. Под влиянием событий 2020 г. С. Джайшанкар вновь проанализировал подходы Индии к диалогу с Пекином, назвав отношения с Китаем сложным вызовом, стоящим перед государством.
В исторической перспективе он также проанализировал позицию в отношении Китая, которую занимали Дж. Неру и его заместитель С. Патель. Сравнения, как и принято сегодня в рядах правящей «Бхаратия джаната парти», были не в пользу Дж. Неру, которого в современной Индии часто обвиняют в преступной наивности в отношении Китая. «В то время как один из них делал ставку на мир левацкого романтизма, другой выступал за проверенные временем расчеты относительно соседей, особенно крупных». В книгах С. Джайшанкара Китай не назван противником напрямую, хотя в них встречается примерный перечень разногласий между Индией и Китаем, помимо вопроса о границах. Полный же список претензий выражают скорее более свободные в подходах и формулировках эксперты. Ниже приведена основная, хотя и не исчерпывающая часть такого списка.
Во-первых, по мнению индийских наблюдателей, КНР оккупирует территорию Индии на севере, и даже если Нью-Дели соглашается считать это свершившимся фактом, он предъявляет дополнительные претензии на значительные части территории на востоке, периодически устраивая провокации по всей протяженности границы. По мнению индийской стороны, Китай не проявляет реального желания урегулировать пограничный вопрос. Ухудшение ситуации всегда напрямую связано с агрессивными действиями Пекина, применяющего тактику «салями» в отношении территориальных разногласий с Нью-Дели. Индия считает, что Китай не только увеличивает количество вторжений в различные зоны линии фактического контроля, но и выходит за рамки своих прежних притязаний. «Китай превыше всего ценит гармонию, но почему-то не стремится к гармонии в отношениях с соседями», — пишет С. Джайшанкар.
Во-вторых, как заявляют индийские эксперты, инициатива «Один пояс, один путь» игнорирует нарушение суверенитета Индии. Многие из ее составляющих — это односторонние проекты. Индия предпочитает развивать инфраструктуру при содействии таких институтов, как Азиатский банк инфраструктурных инвестиций и Новый банк развития БРИКС, где Китай играет ключевую роль, однако это многосторонние форматы, более комфортные для Индии, чем собственно китайская инициатива.
В-третьих, экспертов беспокоит поддержка, которую КНР оказывает Пакистану. Его власти передали захваченную у Индии территорию Китаю в 1963 году. Взамен Китай уравновешивает силовой баланс между Пакистаном и Индией, одновременно открывая себе путь в исламский мир, расширяя присутствие в стратегически важном регионе Аравийского моря, а также ограничивая Индию пределами Южной Азии. Отношения Китая с Пакистаном пережили качественный скачок с развитием так называемого Китайско-пакистанского экономического коридора (CPEC), конечная точка которого — это модернизированный при китайском участии порт Гвадар на побережье Аравийского моря недалеко от ирано-пакистанской границы. В Гималаях этот коридор проходит через территорию Кашмира, оккупированную Пакистаном, что неприемлемо для Индии. С точки зрения Нью-Дели, это укрепляет тезис Исламабада о том, что спор в Джамму и Кашмире касается только индийской части Кашмира, и не затрагивает территории, находящиеся под контролем Пакистана.
В-четвертых, опасения наблюдателей вызывают намерения Китая в Индо-Тихоокеанском регионе и в непосредственной близости к Индии, а также политика Пекина в Южной Азии и сопредельных государствах.
В-пятых, эксперты озабочены протекционизмом Китая в торговых отношениях. Индии не удается открыть китайский рынок для сельскохозяйственной продукции, а также фармацевтических и IT-компаний. Экспорт из Китая в Индию более чем в четыре раза превышает импорт. При этом Пекин, по мнению Нью- Дели, искусственно сдерживает поставки и сотрудничество в таких важных для Индии сферах, как, например, возобновляемая энергетика и микроэлектроника.
В-шестых, КНР не выражает однозначной поддержки по отношению к заявке Индии на постоянное членство в Совете Безопасности ООН.
В-седьмых, Китай отказывается признать Индию ядерной державой, выступает против ее членства в Группе ядерных поставщиков на том основании, что Индия не подписала Договор о нераспространении ядерного оружия. Как заявляют индийские эксперты, Китай наращивает ядерный потенциал Пакистана в нарушение своих международных обязательств.
Как и в отношениях с другими государствами, индийская сторона тщательно избегает критических высказываний в адрес Пекина по внутриполитической тематике. Власти воздерживаются от комментариев относительно положения в Синьцзян-Уйгурском автономном районе и ситуации вокруг Гонконга. Экономические связи Индии и Тайваня крепнут, но Нью-Дели не предпринимает никаких шагов, которые могли бы стать раздражающим фактором для Пекина — он выступает против официальных визитов на остров, призывает к сдержанности и к сохранению статус-кво вокруг Тайваня.
Обстановка недоверия на двустороннем уровне накладывает отпечаток на совместные усилия Индии и Китая в широкой международной повестке. Среди индийских экспертов существенно различаются позиции относительно формата «Россия — Индия — Китай». Разброс оценок важнейшего треугольника современности велик: от определения его в качестве «стабилизирующего ядра» до «закрытой главы» и формата, «утратившего свое значение»; от «спорадического» до «преждевременного». Тем более примечательно, что именно Н. Моди на саммите Шанхайской организации сотрудничества в Тяньцзине в августе 2025 г. взял В.В. Путина за руку и решительно подвел его к Си Цзиньпину, после чего три лидера, смеясь, продолжили разговор, заставив многих комментаторов умерить скептицизм. Индийский премьер-министр умеет посылать сигналы всем, кто внимательно наблюдает за динамикой отношений в незападном мире. На полях саммита ШОС состоялась и двусторонняя встреча лидеров Индии и Китая, в ходе которой был достигнут «новый важный консенсус». К настоящему времени стороны возобновили и теперь расширяют авиационное сообщение, проходят встречи на межпартийном уровне. Восстанавливается импорт китайского оборудования в сфере энергетики, горной добычи, возможны китайские инвестиции в производство электроники, ветряных турбин, поставки компонентов для набирающего силу индийского производства смартфонов, производства солнечных панелей и других сегментов экономики.
Несмотря на потепление в отношениях, уровень недоверия между Пекином и Нью-Дели остается очень высоким. В индийской экспертной среде КНР практически единодушно называют «основным» или «самым значительным стратегическим вызовом для Индии». Все, что касается соперничества с Пекином, падает на благодатную почву. В последние годы стремление к сдерживанию Китая стало едва ли не основным фактором военно-стратегического сближения Нью-Дели с Вашингтоном, а также с Лондоном и Брюсселем. Индийская сторона не желает выполнять функцию «противовеса», и быть использованной в таком качестве в отношении кого бы то ни было. Тем более, когда речь идет о столь могущественном игроке, как Китай. В 2004 г. министр иностранных дел Индии Я. Синха, как и Н. Моди, принадлежавший к «Бхаратия Джаната парти», сказал: «Азию снова столкнут с Азией? Станем ли мы пешками в игре единственной сверхдержавы, чему мы так эффективно сопротивлялись на протяжении всех лет независимости? Нам нельзя угодить в эту ловушку. Никогда ни одна страна не сделает другую страну великой».
Вероятность полномасштабного вооруженного конфликта с Китаем в ближайшей перспективе в Индии оценивается как относительно низкая, однако экспертное сообщество призывает обходиться без самоуспокоения. В 2026 г. поведение США под руководством Д. Трампа шокирует партнеров. Это в полной мере относится и к Индии. Оказывается, вовсе не Пекин, а Вашингтон может нанести наиболее чувствительный удар по экономике Индии и миллионам ее граждан, сначала поставив под угрозу индийский экспорт, затем ударив по мировым энергетическим рынкам и нарушив жизненно важные торговые связи. Тем не менее в Индии продолжают внимательно следить за американской политикой в отношении Китая и опасаются, что Вашингтон может ослабить давление на Пекин, достигнув некой «сделки» или взаимопонимания. Одновременно другие эксперты выражают надежду, что Индия и Китай, хотя и не станут друзьями, в обозримом будущем научатся разумно управлять своими сложными отношениями, а более мягкое соперничество и зрелая конкуренция не будут препятствовать реализации общих и пересекающихся интересов.
Враг номер один — терроризм
Опрос общественного мнения, проведенный в 2023 г., предсказуемо показал, что наиболее неблагосклонно индийцы относятся к Пакистану — 73 % (из них очень неблагосклонно — 57 % опрошенных, в некоторой степени неблагосклонно — 16 %). В течение предшествовавших опросу десяти лет эти показатели никогда не были меньше 62 %. Только 19 % опрошенных в 2023 г. имели положительное мнение о государстве-соседе. Нужно отдать должное этим участникам исследования — вполне вероятно, что некоторые респонденты, разделявшие такую благосклонность, просто побоялись о ней сказать незнакомцам — настолько не распространена в Индии такая позиция. Если бы опрос проводился после 22 апреля 2026 г., число настроенных резко негативно приблизилось бы к 100 %. Именно в этот день в курортном местечке Пахалгам в индийском Кашмире произошел теракт. Его исполнители выяснили религиозную принадлежность каждого и убили 27 немусульман. Террористический акт был осужден всеми слоями населения Кашмира. Он был спланирован для нанесения ущерба экономике штата, зависящей от туризма и с трудом выходящей из многолетнего кризиса. Среди жертв были пары, проводившие в Кашмире свадебное путешествие.
После атаки Индия провела антитеррористическую операцию, ударив по базам террористов в Пакистане и находящейся под его контролем части Кашмира. Операцию назвали «Синдур» (важный символ брака в Индии — красная полоса на волосах или точка на лбу, которую носят замужние женщины). Пакистан ответил, и две ядерные державы снова оказались в острой фазе многолетнего противостояния. Учитывая, что Индия придерживается политики неприменения ядерного оружия первой, в то время как Пакистан характеризует свою ядерную доктрину как «сдерживание полного спектра» и не принимает концепцию неприменения ядерного оружия первым, риск эскалации любого конфликта между двумя государствами до ядерного уровня всегда очень высок. Несмотря на это, операция «Синдур» показала, что индийские политики готовы дать военный ответ на террористические атаки. Перемирия удалось достичь к 10 мая 2025 года. В первые же дни после теракта Индия объявила о приостановке со своей стороны действия Договора о водах Инда 1960 г., жизненно важного для Пакистана, и поставила его выполнение в зависимость от решительности пакистанских властей в борьбе с терроризмом.
В представлении простых индийцев Пакистан прочно ассоциируется с постоянной террористической угрозой. Такое восприятие соседнего государства сочетается с ностальгией по общему прошлому. Древнейшие свидетельства индийской цивилизации, города Хараппа и Мохенджо-Даро, находятся на пакистанской территории. Раздел государства остается самой болезненной страницей в индийской истории. Ностальгия, однако, сталкивается с враждебной одержимостью Пакистана по отношению к Индии. Желая навредить ей, Исламабад прежде всего бьет по Кашмиру. Индийские эксперты отмечают, что Пакистан и сам стал жертвой собственной идеологии. Эта идеология сейчас определяется множеством действующих лиц, включая армию и религиозные группы. Хотя пакистанская армия всегда была близка к британским и американским армейским структурам, она давно отошла от свойственного им нейтралитета во внутренней политике. Британские стратеги задумывали Пакистан как умеренную, прозападную силу в арабском и мусульманском мире, затем он стал оплотом в борьбе против коммунизма. В итоге, как считают в Индии, Пакистан изнутри разъедают те же силы, которые он сам и взращивает. Вместо признания того, что борьба с терроризмом — это «собственная» война Пакистана, его лидеры и дипломаты, наоборот, утверждают, что государство является жертвой терроризма и внешних сил.
По мнению индийских экспертов, сторонники такой точки зрения игнорируют истоки проблемы, которые лежат внутри Пакистана. Политика использования террористических групп для продвижения стратегических интересов этого государства в Афганистане, Джамму и Кашмире, а также подавления национальной или этнической идентичности в Хайбер-Пахтунхве и Белуджистане неизбежно должна была привести к внутренним последствиям — к усилению террористических группировок внутри Пакистана и сращиванию их с властями.
Однако на официальном уровне Индия традиционно более аккуратна в оценках, чаще предпочитая эвфемизмы и прозрачные намеки, чем прямые обвинения. 23 февраля 2026 г. министерство внутренних дел Индии впервые в истории опубликовало официальную Национальную антитеррористическую политику и стратегию, основные пункты которой сложены в аббревиатуру ПРАХААР (в переводе с хинди — «удар», «атака»). Восьмистраничный документ подтвердил сформировавшийся официальный подход Индии: государство не может быть объявлено врагом, первоочередным же врагом является терроризм, и есть государства, его поддерживающие. Документ официально закрепил политику нулевой терпимости в отношении терроризма, которой придерживается правительство Н. Моди, и сформулировал подходы к борьбе с этой угрозой.
Отношениям с Пакистаном уделяется большое внимание в обеих книгах С. Джайшанкара. Министр иностранных дел отмечает, что Пакистан за последние годы превзошел самые пессимистичные прогнозы относительно своей политики. По его мнению, Индии одновременно приходится протягивать Пакистану руку дружбы и резко реагировать на акты трансграничного терроризма, к которым все чаще прибегает Исламабад, чтобы заставить Нью-Дели сесть за стол переговоров по кашмирскому вопросу, и привлечь к нему международное внимание.
По мнению индийской стороны, экономическую политику Пакистана в целом отличает высокая степень прагматизма. Несмотря на давление шариата, сменявшие друг друга гражданские и военные правительства без колебаний принимали помощь от западных доноров, включая Международный валютный фонд. Однако Исламабад возвращается к глубоко идеологизированной позиции, когда дело касается торговли с Индией. Уровень дипломатических отношений между двумя государствами был понижен в августе 2019 г. после отмены Индией особого статуса Джамму и Кашмира. Исламабад отозвал посла из Нью-Дели, выслал индийского посла, прекратил двустороннюю торговлю и приостановил железнодорожное и воздушное сообщение. Враждующие соседи не торгуют напрямую (небольшие объемы поставок, например, лекарств, проходят через третьи государства), между ними и сегодня нет транспортного сообщения.
Особое беспокойство в Индии вызывает сотрудничество Пакистана с Китаем. На сегодняшний день КНР лидирует в списке государств — кредиторов Пакистана. Многосторонние институты, включая Международный валютный фонд, Всемирный банк и Азиатский банк развития, предоставили Пакистану существенно большие объемы средств, чем Китай, однако их кредитование более прозрачно и вызывает меньшую озабоченность в Нью-Дели.
В Индии живут миллионы людей, чьи отцы и деды вынужденно переселились из Пакистана во время раздела государства в 1947 году. Между определенными представителями интеллигенции и деловых кругов в двух государствах сохраняется взаимное уважение, интерес и взаимопонимание. Однако индийская сторона сомневается, что у этих людей в Пакистане сегодня есть какое-либо пространство для политических действий и осуществления необходимых их государству изменений.
Неудобная дружба
Отношения с государствами Ближнего Востока (или Западной Азии, как этот регион называют в Индии) — это одно из направлений, в котором за последние годы произошли заметные изменения, опровергающие тезис о главенствующей преемственности во внешней политике Индии. Актуальная ситуация в регионе заставляет представителей индийской общественности, экспертов, политиков и внешних наблюдателей заново посмотреть на отношения с основными игроками региона, в частности с Израилем.
Приоритетами Индии в регионе традиционно были обеспечение бесперебойных поставок энергоносителей и недопущение сближения Пакистана и ближневосточных государств. У Нью-Дели всегда был сбалансированный подход к противостоянию Ирана и Саудовской Аравии, к палестино-израильскому конфликту и сирийскому кризису. Тесные связи и хорошее знание региона позволяли Индии поддерживать доброжелательные отношения со всеми государствами Ближнего Востока. Индия давно уже не смотрит на этот регион только через призму своих отношений с Пакистаном. Саудовская Аравия и ОАЭ вошли в список ее крупнейших торговых партнеров. Отношения с Ираном и такие проекты, как порт Чабахар и транспортный коридор Север — Юг, Индии удавалось развивать параллельно с инициативами I2U2 (Индия, Израиль, США, ОАЭ) и экономическим коридором IMEC (Индия — Ближний Восток — Европа). Даже сейчас, когда Иран находится под атакой Израиля и США, со стороны Тегерана сделан ряд исключений на индийском направлении для облегчения ситуации с энергоносителями и поставками товаров через Ормузский пролив. И это несмотря на то, что именно сейчас к сближению Индии и Израиля возникает как никогда много вопросов.
Формально отношения Индии и Израиля на начальном этапе их существования в качестве независимых государств были непростыми. Однако между движением хиндутвы, представители которого занимали в Индии далеко не доминирующее положение, и последователями сионизма (впоследствии — государственной идеологии Израиля) существовал взаимный интерес и политический диалог. Еще в 1923 г. основоположник хиндутвы и индийский революционер В.Д. Саваркар называл сионистов «нашими еврейскими друзьями» и считал, что в Палестине должно быть создано еврейское государство. Официальная позиция Индии всегда заключалась в необходимости создания двух государств и мирного сосуществования независимой Палестины с Израилем.
Однако более важное значение для нынешнего взлета в отношениях Индии и Израиля имел тот факт, что Израиль на протяжении десятилетий занимал взвешенную позицию по важнейшим для Нью-Дели вопросам, прежде всего по кашмирской проблеме, считая ее внутренним делом Индии. Израиль не вводил санкции против Индии после проведения ядерных испытаний в 1998 году. При этом государства обменялись послами лишь в 1992 году. Этот год можно считать отправной точкой качественного развития двусторонних отношений, которые сейчас охватывают широкий спектр направлений: военно-техническое сотрудничество, борьбу с терроризмом, разведку, безопасность, инновационные технологии, инвестиции, здравоохранение, биотехнологии, образование, сельское хозяйство, трудовую миграцию. В 2023 г. индийская Adani Group приобрела порт Хайфа, который является частью упомянутой выше инициативы IMEC.
Н. Моди и Б. Нетаньяху связывает не только взаимная симпатия. Израильский лидер называет индийского партнера «больше, чем другом — братом». Хотя Н. Моди и более сдержан в формулировках, его фирменные дружеские объятия распространяются и на израильского лидера. Выступая в Кнессете, премьер- министр Индии не преминул заметить, что он «родился 17 сентября 1950 года — в тот же день, когда Индия официально признала Израиль».
В ООН Индия последовательно воздерживается при голосовании по резолюциям, осуждающим Израиль — как в связи с ситуацией в Газе, так и вокруг событий в Иране, одновременно осуждая теракты, призывая к прекращению огня и оказанию гуманитарной помощи мирному населению. Государства объединяет «особое стратегическое партнерство ради мира, инноваций и процветания». Государственный визит Н. Моди в Израиль состоялся 25–26 февраля 2026 г., всего за два дня до начала американо-израильской операции против Ирана. 3 марта президент оппозиционной партии «Индийский национальный конгресс» и депутат Верхней палаты индийского парламента С. Ганди (вдова Р. Ганди) опубликовала хорошо аргументированную статью с критикой коалиционного правительства Н. Моди за то, что оно не выступило с однозначным осуждением убийства верховного лидера Ирана. Межпартийный консенсус, в целом сохранявшийся в Индии по основным вопросам внешней политики, даже самым сложным из них, оказался нарушен. «Молчание правительства по поводу убийства иранского лидера — это не проявление нейтралитета, а отказ от принципов», — написала С. Ганди. Она также напомнила, что идеалы «васудхаива кутумбакам» — это не просто красивый церемониальный лозунг, а свойственная индийской политике приверженность справедливости, сдержанности и диалогу, даже когда это неудобно. В статье выражена детальная и последовательная критика позиции правительства по всем аспектам текущего кризиса вокруг Ирана с точки зрения международного права, индийско-иранских отношений и принципов индийской дипломатии, среди которых приверженность суверенному равенству государств, невмешательство во внутренние дела и содействие миру. Следовательно, дружба с Израилем в такой, мягко говоря, неоднозначный момент стала для индийского премьер-министра и его правительства определенным испытанием.
Друг и в радости, и в печали
В заключение нельзя не сказать о восприятии России. Простые индийцы исключительно доброжелательно относятся ко всем иностранцам, ведь, как гласит известный принцип индийской философии, «гость — это бог», однако отношение к россиянам всегда особенно искреннее и радушное. Уникальные по своему характеру (дружественные, стабильные, доверительные и проверенные временем), отношения Индии и России не имеют аналогов в мире и действительно являются таковыми. По словам Н. Моди (их в конце 2025 г. повторил министр торговли и промышленности Индии П. Гоял), Россия для Индии — это «друг и в радости, и в печали». В другом измерении в своих оценках этих отношений иногда оказываются представители экспертного сообщества Индии. Часто встречается тезис об ослабленности России и ее — полной или частичной — зависимости от Китая. Даже от тех, кто неплохо знаком с Россией и следит за ее внешнеполитическими инициативами, приходится слышать, что задачи обеспечения безопасности Индии в Евразии заставляют ее работать над предотвращением формирования оси Россия — Китай, действующей против интересов Индии. Встречаются предложения рассматривать сотрудничество с Россией в качестве альтернативного плана на случай консолидации отношений США с Китаем в ближайшие годы. Даже сейчас, когда, казалось бы, очевидно, откуда могут исходить реальные угрозы дестабилизации мировой политики, и, что еще более важно, глобальной экономики, среди индийских экспертов иногда преобладают подходы к России, сформировавшиеся в прошлом веке. Вслед за С. Джайшанкаром, сформулировавшим в 2020 г. тезис о необходимости для Индии «заверять» Россию, многие индийские эксперты продолжают использовать этот термин, что не отражает актуальную динамику российско-индийского партнерства и глобальный контекст. Сам С. Джайшанкар в книге 2024 г. посвятил России отдельную главу и по важности среди партнеров, поставил ее в один ряд с США и Китаем.
Если сейчас Индию и Россию связывают особые нити дружбы и доверия, то можно рассчитывать, что в обстановке глобальной турбулентности Москва и Нью-Дели смогут добиться того, чтобы сотрудничество, прежде всего в экономической сфере, принесло ощутимые результаты обеим сторонам. Вопросы международной стабильности, безопасности торговых путей, альтернативных финансовых и инвестиционных механизмов, архитектуры взаимных гарантий безопасности в большой Евразии также должны занимать в повестке двусторонних отношений значительное место.
На основании проведенного анализа источников, документов, выступлений экспертов и официальных лиц, можно сделать вывод о том, что Индии выгодно не ограничивать внешнеполитический выбор какими-либо концептуальными документами. Официальная линия остается исключительно взвешенной, осторожной, прагматичной и гибкой. При этом ей по-прежнему свойственна значительная доля преемственности. В условиях, когда основная задача Индии — это обеспечение условий для поступательного внутреннего развития и роста, такая неконфронтационная модель более чем оправданна. Принцип «васудхаива кутумбакам» успешно реализуется Индией в «Группе двадцати» и БРИКС. Между тем на экспертном уровне, в академических кругах и в публичном пространстве проявляется большое разнообразие мнений относительно основных визави Индии и подходов к отношениям с ними. Сколько-нибудь целостную и объективную картину истинных отношений этого государства с миром можно составить, лишь оценивая обе стороны медали: внешнюю и внутреннюю, — поскольку образы, восприятие, клише и стереотипы во внешней политике оказываются не менее важны, чем официальные документы.
Кулик Лидия ВикторовнаЧитать полностью первоисточник: «РСМД»
Все новости ИВ РАН в СМИ >>